Хочешь мира — готовься
Фото: topwar.ru

Фото: topwar.ru

Автор школьного пособия об информационных войнах — о том, как научить детей объективно и взвешенно воспринимать прошлое

Группа авторов-историков в Хабаровске выпустила брошюру под названием «Вакцинация от фальсификаций» о методике развития критического мышления у школьников, изучающих историю и общественные науки. Авторы работы говорят, что именно сейчас, в эпоху развития интернета и попыток фальсификации истории в условиях информационных войн, детей особенно важно научить объективно и взвешенно воспринимать прошлое. Об исторической правде и опасности идеологических баталий «Русская планета» поговорила с одним из авторов работы, кандидатом исторических наук Мариной Романовой.

Кандидат исторических наук Марина Романова

Кандидат исторических наук Марина Романова. Фото: ru.apircenter.org

—  Марина Ибрагимовна, цель этой брошюры — понимание истории или все-таки современных политических процессов?

—  Мы пока еще писали об истории, а не о современности. По современным ситуациям выяснить, вранье это или нет, невозможно. Первая проблема заключается в скрытости информации: сразу не проверишь, вброс это, вранье или рассекречивание реальных документов. Еще одна трудность в том, что у людей начисто отсутствуют критерии критического восприятия того или иного события именно с точки зрения реальности этого события и объективности или субъективности оценки.

—  Почему так сложилось?

—  Грубо говоря, наша система обучения, преподавания, историческая ситуация и слишком малое внимание, уделяемое истории, привели к тому, что люди вообще ее не знают. А неумение работать с источниками приводит к тому, что верят любому слову, даже если оно не подкреплено никакими сведениями. Люди не умеют оценивать, кому выгодно, а кому невыгодно распространять определенную информацию. На чем базируется фальсификация? На идеологической войне, в которой обе стороны стремятся одержать победу. И в невыгодной ситуации оказывается тот, кто говорит правду, потому что идеологическая война не предусматривает правды, она предусматривает победу. А поскольку это война, на войне все средства хороши. Речь нужно вести о другом: какая сторона больше «соврамши», какой стороне это выгодно и какая базируется хоть на чем-то реальном, а какая извращает все до предела. (Чтобы это выяснить, детям, в частности, дают исторические тексты и документы с заданием отличить факты от мнения рассказчика, а также предлагают различные версии произошедшего и предлагают сформировать собственную. —  РП.)

—  Нужно ли детям в школе прививать навыки критического исторического мышления?

—  Да. У нас нет взвешенного подхода к этому вопросу. Мы люди крайностей: либо «ах ты вражина», либо «все прекрасно, все удивительно». Раньше такая ситуация была невозможна, потому что историки были монополистами знания и печатное слово было единственно верным. В Советском Союзе да и во всем мире так было. Теперь есть интернет, масса переводной литературы, в которой даны совершенно различные точки зрения. Если не развивать критическое мышление и развивать человека в доминанте «есть два мнения: мое и неправильное», мы ничего хорошего не получим, потому что доказывать надо и показывать, где нестыковки.

—  Примеры нестыковок можете привести?

—  Французы считают, что Бородинскую битву выиграли они, что это одна из побед Наполеона. Для нас, естественно, это одна из значимых тактических побед Кутузова. Мы четко фиксировали, на основании каких критериев наши считают это победой, а на основании каких — французы. И выяснилось, что они совершенно разные. Значит, надо выяснять и показывать, какие критерии более значимы.

При этом я считаю, что в любом обществе должны быть аксиоматические доминанты. Например, если брать западный вариант, то аксиомой являются европейские ценности, которые являются как бы священной коровой — разговор не идет о том, лучше это или хуже. Это просто доминанта. Англичане гордятся древностью своего происхождения, итальянцы — Юлием Цезарем, греки — своим великим классическим прошлым. У нас должно быть немного, но несколько таких доминант. Надо вычленить то, чем мы действительно, без оговорок можем гордиться. У нас есть такое. Плюс должно быть то, что формирует национальную идентичность. Об этом не должен быть весь учебник, это должны быть четко установленные куски, не вызывающие сомнений.

Однако нужно показывать, что есть другие точки зрения, и объяснять, в чем разница и почему мы имеем право, например, этим гордиться, хотя другие говорят, что это не так. Или почему мы должны этого стыдиться, когда привыкли гордиться.

— У нас это происходит со Сталиным?

— Со Сталиным очень сложно. Во-первых, это символ Победы, а во-вторых, проблема профессиональных историков заключается в том, что никто из них не видел архивы репрессий целиком. Архивы то закрываются, то открываются. Может быть, там уже открыто много, а может быть, мало. Тот же «Архипелаг ГУЛАГ»: когда историки начали его разбирать, выяснилось, что ни под одну цифру Солженицын не может дать подтверждающего документа. Его подсчеты чрезвычайно приблизительны, и более того, он ни на что не ссылается. Он не сидел в архивах, не приводил статистику по лагерям. Если потери в ВОВ можно зафиксировать, если документы о деятельности нацистских концлагерей были открыты, [то по репрессиям] мы просто-напросто не владеем фактами.

Была огромная возможность открыть архивы: в 90-е, в 2000-е, — пока не повернулась ситуация. А сейчас вообще идет обратная реакция: не только возвышение культа Сталина, но и вообще подъем интереса к брежневской эпохе, коммунизму и так далее. Это связано со стандартной вещью — опять-таки, небольшим элементом неосознанной фальсификации, исходя из собственного мироощущения.

— Попытка оправдаться?

— Идеализация прошлого. Человек не может помнить плохое. У него всегда стойкое ощущение, что прошлое было лучше, чем будущее. Поэтому будущее — это чаще антиутопия, а в настоящем — всякая гадость. Понимаете, в настоящем сейчас погано. Надо пристраиваться, а там, в советское время, были социальные льготы, на фотографиях с тех времен у людей действительно счастливые лица.

Сейчас жизнь сложная. И если мы еще при этом будем достаточно жестко натаскивать и не ориентировать детей, то есть не учить критично мыслить во времени и пространстве, то мы что-то потеряем.

—  Как вы оцениваете запреты отрицания итогов Второй мировой войны, Нюрнбергского процесса?

—  Здесь та же ситуация, что с нацизмом. Почему в Европе сейчас боятся нарушить толерантность в отношении беженцев, несмотря на факты насилия? Там же принят закон, преследующий за ксенофобию. Они очень боятся, что подвергнутся сомнению европейские ценности. У нас то же самое. Если будет хоть какое-то сомнение — а у профессиональных историков есть некоторые сомнения в правильности принятия Нюрнбергских решений и всего прочего, — дальше покатится, как с беженцами, снежным комом. Дальше могут быть допущения: значит, фашизм не так уж плох? То есть государство становится заложником тех процессов, которые происходят в обществе. И оно вынуждено не то чтобы врать, но немножечко «подобманывать». В данном случае это ложь во благо. Это даже не совсем вранье, а умолчание.

Нюрнбергский процесс. Фото: АР/ТАСС

—  Есть мнение, что сейчас снова разгорается информационная война — сильнее, чем во времена холодной войны.

—  Это действительно так.

—  А кто побеждает?

—  Пока не известно. И потом, информационная война — это страшное дело. В ней может не быть победителей. Главных опасностей в ней две. Первое — это разрушение национальной идентичности.

—  Так наоборот же, ее сейчас усиленно создают?

—  Это разрушение, потому что ее создают не теми методами. Второе — что гораздо опаснее — это переход количества в качество, порождение обоюдной ненависти, ксенофобии и вероятность открытых конфликтов. Наиболее опасно влияние информационных войн на молодежь, потому что любые революции и войны делает молодежь: человека в возрасте очень трудно затащить на баррикады, а у молодых мир делится на черное и белое. А наша идиотская жизнь, когда он вынужден дергаться по поводу куска хлеба насущного, ведет его к крайностям — неважно, «правым» или «левым». Информационная война очень накручивает: дает ориентиры и векторы, кого куда натравливать. Поэтому в информационной войне не может быть выигравших, а могут быть озлобившиеся и с той, и с другой стороны.

***

Брошюра «Вакцинация от фальсификаций» объединила авторов с разными взглядами, которые сходятся в одном: от влияния информационной войны детей могут защитить только знания. При этом директор ЦИМО АТР, руководитель этого проекта Валерий Тимошенко сказал «Русской Планете», что школа должна рассказывать о событиях, не подлежащих сомнению. А спорная часть истории — это уже для профессионалов: «На учебнике по истории страна готовит свои будущие кадры, которые будут патриотично настроены. В этом секрета нет. Мы не говорим о том, что надо убирать все негативные страницы, но мы должны отделять историю как предмет преподавания в школе от истории как науки. Пускай этими негативными, спорными моментами занимаются ученые-историки. Но выносить все то, что они накопают, в школу, на мой взгляд, нецелесообразно, потому что основная задача преподавания в школе истории как предмета — не только показать исторический процесс. Воспитательная функция здесь очень важна».

Победа в собачьих боях Далее в рубрике Победа в собачьих бояхВерховный суд встал на сторону зоозащитников в борьбе с эвтаназией бродячих животных Читайте в рубрике «Титульная страница» В десятку!Что показали на презентации Apple и насколько это круто В десятку!

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»